 |
- Вы можете найти ее по адресу Кеннот-бульвар, 33, - сказал он. - Простите, но меня зовут...
17 Мойте окна, запомните это, Окна - источник ..
, отверстый - И молния вослед громам &nbs..
Смотрите также:
М. А. Волошин. Краткая справка
Марина Цветаева. Живое о живом
Волошин Максимилиан Александрович
Сводка из Большой Советской Энциклопедии
Волошин Максимилиан Александрович
Вы читаете «Записи 1932 года», страница 17 (прочитано 20%)
«Путями Каина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Послания Максимилиана Волошина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«''Елеазар'', рассказ Леонида Андреева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«И. Ф. Анненский - лирик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Леонид Андреев и Феодор Сологуб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поль Верлэн. Стихи избранные и переведенные Ф. Сологубом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Суриков», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Федор Сологуб. Дар мудрых пчел», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Анри де Ренье. Маркиз д'Амеркер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Избранные переводы из франкоязычной поэзии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Как раз вскоре после нашего переезда в дом Петровых она переболела брюшным тифом, от которого она вполне никогда не могла оправиться. Период ее выздоровления был особенно полон страстными разговорами и спорами между ею, Пешковским и мною. К тому времени относится довольно много моих шуточных стихотворений, где главные персонажи олицетворяются в виде "фиалочки", в которую влюблены 2 репейника. Разговоры наши носили всегда элемент шутки, который привносила всегда Александра Михайловна.
У меня от этого периода "выздоровления" осталось впечатление частого, искреннего, задушевного хохота, в котором главную роль играла "больная", которая много лет после жаловалась, что она потому никогда не оправилась вполне от тифа, что мы ее слишком смешили.
{Запись от 19/III.} От того первого года жизни в доме Петровых у меня больше всего остались в памяти весенние прогулки с Александрой Михайловной на горы: на мыс святого Ильи и в Кизильник. Горы феодосийские невысоки -- холмы. Их очертания стерты, усталы. Балки переполнены щебнем.
По вершинам -- саженный лес. (Теперь, во время революции, вырубленный.) Это были жалкие насаждения из акаций, айлантов, ясени и других, неприхотливых на воду крымских кустарников. В этой области гор производились всякого рода опыты облесения феодосийских холмов, т. к. исчезновение воды в ключах и источниках, которыми Феодосия изобиловала в эпоху своего процветания, приписывалось, конечно, истреблению лесов в ее окрестностях57.
В те годы, когда я приехал, в Феодосии еще было цело 36 фонтанов -- великолепных, мраморных -- но без воды. В 80-х годах они еще били и журчали водой, но когда поручили их ремонт русским инженерам, они иссякли совершенно, и в ту эпоху пресную воду привозили на пароходах из Ялты.
Мыс святого Ильи тогда еще не был местом таких трагических воспоминаний, каким он стал теперь, после гражданской войны и феодосийских расстрелов. Но его опустошенный пейзаж уже и тогда носил в себе оттенок трагизма. И Александра Михайловна, очень любившая эти опустошенные холмы, уже тогда посвятила меня в трагический смысл Киммерийского пейзажа.
Выйдя за город мимо дачи Чураева58, хорошо знакомой всем гимназистам -- Чураев был в то время инспектором гимназии -- там жили многие гимназисты на квартире. После шла очень уединенная и опустошенная дача, которую мы называли "Порт-Артуром", дача Ребикова59,-- но смысл и значение она для меня получила лишь спустя много лет.
Мы ходили в горы за фиалками -- это были единственные цветы суровой и скупой крымской весны. Собирая их, так же как цветы горного терна, мы переживали весенний восторг. В крымской весне очень мало внешнего и показного, но тем сильнее те весенние токи, которыми она проникнута. Тем больше опьянения в этих серых камнях, в этих тонких и скромных веточках и цветочках -- точно скромное весеннее зарождение цветочного орнамента на серых камнях и стенах высокого средневековья, еще не знающего пышного и показного тонкого орнамента Ренессанса.
Страницы: (81) : <<
Тем временем:
... — Если я иной раз не туда подамся, — говорил он, — потому что я человек неученый, пусть хоть они получше во всем разбираются и не повторяют моих ошибок. Мне трудно получать удовольствие от книг и черпать из них знания, пусть это будет легко для моих детей. Но в семье Сановных поднялся бурный семейный спор о том, чему следует и чему не следует обучать детей этого человека. Одни члены семьи утверждали, что первый и необходимейший изо всех предметов такой то; другие настаивали, что изо всех предметов первый и необходимейший такой то; семья Сановных, расколовшись на фракции, писала памфлеты, держала советы, сплетала наветы, метала громы и молнии; члены семьи таскали друг друга по светским судам и церковным судам; забрасывали друг друга грязью, тузили кулаками и награждали тумаками в бешеной злобе. А человек той порой, в часы своего короткого вечернего отдыха у очага, видел, как восставал из огня демон невежества и утаскивал к себе его детей. Он видел, как его дочь, огрубев на черной работе, превращается в тупую неряху: видел, как его сын, уступая низким наклонностям, доходит до скотства и преступления; он видел, как первый луч разума, едва засветившийся в глазах его крошек, перерождается в такую злую хитрость и подозрительность, что он пожелал бы им лучше вырасти идиотами. — Я и тут мало чего понимаю, — сказал он, — но, думается мне, это неправильно. Нет, видит облачное небо над моей головой, не по правде со мной поступают! Снова смирившись (обычно вспышки гнева длились у него недолго, и был он по природе мягок), он, бывало, оглядится в воскресный или праздничный день и видит: кругом все одно и то же — только усталость и скука, а отсюда и пьянство со всеми его пагубными последствиями. И тогда он воззвал к семье Сановных и сказал, что мы де — рабочий люд, и мне сдается, рабочему люду, как он ни пригнетен нуждой, — разумение, более высокое, нежели ваше (так оно выходит по моему убогому суждению), определило иметь потребность в здоровом отдыхе, который освежал бы ум...
