 |
Они не знали, что он может сделать. Помню, как нам запретили входить в гавань для очистки мола от трупов. В то утро у входа в гавань мне было очень страшно...
Хорошие говоруны не всегда бывают хорошими слушателями. Иногда самый блеск их придает им какую-то тупость...
Вопреки всем ожиданиям, они действительно позвонили в дверь этого господина, который возмутился, что они досаждают ему, бельгийскому чиновнику, в ..
Смотрите также:
Марина Цветаева. Живое о живом
Эрих Соловьев. Благослови свой синий окоем
Волошин Максимилиан Александрович
Волошин Максимилиан Александрович
Вы читаете «Анри де Ренье. Маркиз д'Амеркер», страница 1 (прочитано 0%)
«Путями Каина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Послания Максимилиана Волошина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«''Елеазар'', рассказ Леонида Андреева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«И. Ф. Анненский - лирик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Леонид Андреев и Феодор Сологуб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поль Верлэн. Стихи избранные и переведенные Ф. Сологубом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Суриков», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Федор Сологуб. Дар мудрых пчел», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод Максимилиана Волошина
ОГЛАВЛЕНИЕ
1. Маркиз д'Амеркер
2. Приключение морское и любовное
3. Письмо г-на де Симандр
4. Необыкновенные обеды
5. Смерть г-на де Нуатр и г-жи де Ферлэнд
6. Поездка на остров Кордик
7. Знак ключа и креста
8. Великолепный дом
1.
Я не имею намерения писать жизнь маркиза д'Амеркера. Пусть другие
работают над осуществлением этого прекрасного плана с терпением и
тщательностью бесконечной, я не инею намерения следовать за ними в их
осторожных изысканиях, которыми руководит желание осветить, шаг за шагом,
существование, замечательное не только своими обстоятельствами, но и
посмертным интересом им возбужденным.
Действительно между теми, кто интересуется особенностями и механизмом
исторических событий, возник живейший интерес к этой личности. Расследование
ведется со многих сторон, и совместные усилия стольких усидчивых изысканий
не замедлят, разумеется, осветить загадки судьбы.
Ничто не забывается так быстро, как та слава, какую знал при жизни
маркиз д'Амеркер. Будучи в свое время на виду приключениями на войне
настолько же, как любовными связями, щегольством и подвигами дерзкого
волокиты, он казался предназначенным скорее для досугов рассказчиков, чем
для бдений историографов, и не малой неожиданностью было узнать об его
участии в наиболее серьезных исторических событиях, и не только о том, что
он был в них замешан, но проводил их с начала до конца, правя всеми
перипетиями интриг.
Это вступление маркиза д'Амеркера в историю произошло мало помалу и
укрепляется по мере того, как присутствие его оказывается руководительством,
и он отнимает ложные знаки отличия у известных исторических фигур, ставших
апокрифическими, нарочито преувеличенными для мимики, которая ему самому
была неприятна, масками, под которыми можно различить тонкую улыбку их
таинственного наущателя. Таким образом он оказывается человеком, который
руководил своей эпохой. Раскрываются его тайные деяния и кажется, что, в
конце концов, есть причины видеть в нем одну из пружин своего времени. В
противном же случае он останется образцом исключительных соответствий, -
столь чудесным образом факты его жизни, как бы сами собою, подходят к тому
смыслу и значению, которые им хотят приписать. Вся его жизнь представляет
одни поразительные совпадения. Вероятности высятся вокруг него такими
лесами, что становятся почти чертежом самой истины.
Я не хочу мешать удивительному преображению памяти того, кто имеет так
много прав на мои симпатии.
Тем временем:
...
-- Тимоша! -- крикнул Левинсон осоловелому парнишке на крыльце. -- Иди овес покарауль: Морозка уезжает.
У конюшен, оседлав перевернутое корыто, подрывник Гончаренко чинил кожаные вьюки. У него была непокрытая, опаленная солнцем голова и темная рыжеющая борода, плотно скатанная, как войлок. Склонив кремневое лицо к вьюкам, он размашисто совал иглой, будто вилами. Могучие лопатки ходили под холстом жерновами.
-- Ты что, опять в отъезд? -- спросил подрывник.
-- Так точно, ваше подрывательское степенство!.. Морозка вытянулся в струнку и отдал честь, приставив ладонь к неподобающему месту.
-- Вольно, -- снисходительно сказал Гончаренко, -- сам таким дураком был. По какому делу посылают?
-- А так, по плевому; промяться командир велел. А то, говорит, ты тут еще детей нарожаешь.
-- Дурак... -- пробурчал подрывник, откусывая дратву, -- трепло сучанское.
Морозка вывел из пуни лошадь. Гривастый жеребчик настороженно прядал ушами. Был он крепок, мохнат, рысист, походил на хозяина: такие же ясные, зелено-карие глаза, так же приземист и кривоног, так же простовато-хитер и блудлив.
-- Мишка-а... у-у... Сатана-а... -- любовно ворчал Морозка, затягивая подпругу. -- Мишка... у-у... божья скотинка...
-- Ежли прикинуть, кто из вас умнее, -- серьезно сказал подрывник, -- так не тебе на Мишке ездить, а Мишке на тебе, ей-богу.
Морозка рысью выехал за поскотину.
Заросшая проселочная дорога жалась к реке. Залитые солнцем, стлались за рекой гречаные и пшеничные нивы. В теплой пелене качались синие шапки Сихотэ-Алиньского хребта.
Морозка был шахтер во втором поколении. Дед его -- обиженный своим богом и людьми сучанский дед -- еще пахал землю; отец променял чернозем на уголь.
Морозка родился в темном бараке, у шахты No 2, когда сиплый гудок звал на работу утреннюю смену.
-- Сын?...
