 |
Другие еще сидели в каютах и заполняли таможенные декларации. Таможенники спустились, серый катер отвалил, но тут же подошли еще два катера с аге..
Семьсот пятьдесят франков за килограмм. Роберта почувствовала разочарование. Если уж на то пошло, то ей было бы куда приятнее, если бы он с тоской или без тоски смотрел на ее окно...
Снег перешел в ледяной дождь, но для него это уже не имело значения. Глава 2 К..
Смотрите также:
Волошин Максимилиан Александрович
Эрих Соловьев. Благослови свой синий окоем
М. А. Волошин. Краткая справка
Марина Цветаева. Живое о живом
Волошин Максимилиан Александрович
Вы читаете «Поль Верлэн. Стихи избранные и переведенные Ф. Сологубом», страница 1 (прочитано 0%)
«Путями Каина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Послания Максимилиана Волошина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«''Елеазар'', рассказ Леонида Андреева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«И. Ф. Анненский - лирик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Леонид Андреев и Феодор Сологуб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Издательство "Факелы" 1908 г.
"Все умирает вместе с человеком, но больше всего умирает его голос", -
говорил однажды стареющий Теофиль Готье Эмилю Вержера [1] своим прекрасным,
гибким, но уже погасающим голосом - голосом, с которым умирали последние
беседы "хорошего вкуса" старой Франции. - "Больше всего умирает голос...
То, что делается с остальным, - это известно... по крайней мере это можно
себе представить. Но что делается с голосом? Что от него остается? Ничто не
может напомнить голоса умершего тем, кто забыл его. Ничто не может дать
представления о нем тем, кто забыл его.
Это уничтожение безвозвратное. Голос переходит в небытие, не оставляя
следа. Голос угасает, и вся природа с тысячами тысяч ее оркестров и со
всеми бесчисленными отголосками их, умноженными до бесконечности, даже
случайно не может найти повторения ему. Ни одного звука! Ни одного знака!
Ничем нельзя запечатлеть оттенков его, его очарования! Крик птицы,
затерявшейся в лесах, - повторяется. Разбитый Страдивариус может быть
воссоздан. Но звук, присущий известной гортани, - никогда.
И мало того, что звук голоса гибнет навсегда, - человеческая память -
это зеркало вещей и времен, не задумывается над ним! Поразительно!
Непогрешимый мастер французской речи задумался.
- Голос идет из души, говорят... Я думаю просто-напросто, что он и
есть душа человека. Поэтому, быть может, и исчезает он так бесследно из
этого мира, где всякая плоть оставляет по крайней мере свой прах.
- Голос - это воплощение души. Это ее чувственное проявление. Слушая
голос, я постигаю душу, и слова, им произносимые, обмануть меня не могут.
Где мастеру слова найти те слова, которые могут описать человеческий
голос, точно так же, как словами запечатлевает он жесты и действия?
В сущности, в человеке живет три голоса:
Интимный голос, которым он говорит.
Голос драматический - голос страсти.
И, наконец, голос ритмический - музыкальный.
Только для описания двух этих голосов - голоса драматического и голоса
музыкального - существуют кое-какие скудные термины, потому что оба они
предмет развития и изучения. Наука, развивающая их, дает и слова для их
описания. Мы еще можем с приблизительной точностью описать голос
драматического артиста или певицы.
Что же касается того голоса, которым говорят, его передать словами
невозможно.
Тем временем:
... Неужто мы варвары? Фей повернулась и воззрилась на Грега. – Я читала про какую то долину в Бразилии, – сказала она. – Там теперь столько промышленных предприятий, что никакой растительности не осталось. И дети рождаются уродами, и… Грег кивнул и недовольно скривил губы. – Мертвая долина. Да, я ее знаю. Поверьте, политиканы нам уже плешь проели из за нее, хотя там не наши компании, а международные – европейские, южноамериканские. Спору нет, они там и впрямь хватили через край, и, конечно, их надо как то сдерживать. Но нам, американцам, нужно уразуметь одну вещь: скоро мы будем плестись в хвосте у всего мира. Щелк. Хулио с кувшином исчез с экрана, и его место заняла очень очень беременная Кэри в мешковатой белой блузе и мешковатых розовых штанах. Она стояла перед белым типовым коттеджем и сияла улыбкой. На заднем плане виднелись высокие железные трубы, посылавшие в небо струи черного дыма, как на детском рисунке. – Я не снимала розовых вещей, – сказала Кэри. – Чтобы родилась девочка. – Твоя Вики – прямо куколка, – сообщила ей Фей. – Кабы не эти правительственные предписания, – сказал Риду Грег, – наша компания перебралась бы в Бразилию еще двадцать лет назад. Конечно, я тоже защитник окружающей среды. В конце концов, все мы дышим одним воздухом. Но надо взвешивать «за» и «против». Этим южным странам просто необходимы наши заводы, и они охотно пускают нас к себе. – Долго вы там пробыли? – спросила Фей. – Полгода, – Кэри мечтательно улыбнулась, глядя на себя беременную и вспоминая о чем то. – Я так раздалась, что думала, у меня будет тройня. – А эти там, они плодятся как кролики, – подал голос Грег. – Но по ним не видно. Я о женщинах. Идет по дороге, и не скажешь, что на сносях. Потом присядет на корточки, и нате вам. – Ну, не так все просто, – со смехом поправила его Кэри. – Думаю, работа с роженицами у них далека от наших стандартов, – сказала Фей. – И в этом – одна из причин нашего возвращения, – объяснил Грег. – И, конечно, мы хотели, чтобы Вики родилась в Штатах. Щелк. – А это – озеро нашей компании, – сообщила Кэри. Люди на берегу представляли собой весьма разношерстное общество. – Американцы – они и в купальниках американцы, – сказала Фей. – Помнишь то лето, когда мы жили на озере Монекуа? – спросила Кэри...
