 |
Наконец, совсем огорченный, он пошел посоветоваться с отцом. Прометей со своей скалы видел много из того, что делается на небе, да и орел не тол..
Я прекрасно понимал, что его особенно выбило из колеи. Это очень печальная история. Недавние скандалы, связанные с подслушиванием телефонных раз..
Замечания на письмо Чаадаева 1836 XXXVIII. Чаадаев М. Я. 26.I.1837 XXXIX. Экштейн Ф. д' 12.Х.1837 XL...
Смотрите также:
Сводка из Большой Советской Энциклопедии
Волошин Максимилиан Александрович
Марина Цветаева. Живое о живом
М. А. Волошин. Краткая справка
Волошин Максимилиан Александрович
Вы читаете «''Елеазар'', рассказ Леонида Андреева», страница 1 (прочитано 0%)
«Путями Каина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Послания Максимилиана Волошина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
("Золотое руно")
После трех дней пребывания во гробе Елеазар был воскрешен Христом.
Разрушительная работа смерти над трупом была приостановлена, но не
уничтожена. Густая землистая синева лежала под глазами а во впадинах щек. У
выросших в могиле ногтей синева становилась багровой и черной. Кое-где
лопнула вздувшаяся кожа. На этих местах остались тонкие красноватые
трещины, блестящие, точно покрытые прозрачной слюдой. Раздутое в могиле
тело сохранило страшные выпуклости, за которыми чувствуется зловонная влага
разложения.
Те слова, которые он изредка произносил, были самые простые слова,
столь же лишенные содержания и глубины, как те звуки, которыми животное
выражает боль, удовольствие, жажду и голод.
Тяжелым вздутым трупом, в котором приостановились работы разложения,
облеченный в праздничные одежды жениха ходил Елеазар между людьми, и все с
ужасом отстранялись от него, от мертвеца, вышедшего из могилы. Странную
силу получил взгляд его тяжелых и пустых глаз. Того, кто встречался с его
взглядом, охватывало тупое равнодушие смерти, вязкая ленивая скука, и он
спокойно начинал умирать, умирать долгими годами, как дерево, молчаливо
засыхающее на каменистой почве.
Дети не были подвергаемы этой силе. Они не боялись Елеазара, но и не
смеялись над ним, как смеются над несчастными.
Когда багрово-красный, расплющенный шар опускался к земле, он уходил в
пустыню и шел прямо на солнце. Те, кто пытались преследовать его,
неизгладимо запечатлели в памяти черный силуэт высокого, тучного человека
на красном фоне огромного сжатого диска. Образ черного на красном оставался
в мозгу и не уходил. То, что давал Елеазар, было неизгладимо и забывалось
только со смертью.
Те из пораженных взглядом Елеазара, которые еще имели охоту говорить,
- так передавали чувства свои:
"Все предметы становились пусты, легки и прозрачны.
Тьма, что объемлет все мирозданье, не рассеивалась ни солнцем, ни
звездами.
Все тела проникала она, и железо, и камень, и одиноки становились
частицы тел, потерявшие связь; и в глубину частиц проникала она, и одиноки
становились частицы частиц.
Не стало времени, и сблизилось начало вещи с концом ее.
Еще только рождался человек, а над головою его зажигались погребальные
свечи и уже тухли они, и уже пустота становилась на месте человека и
погребальных свечей".
Тем временем:
... Дежурный выходил на связь: «Пост на улице Гренель? Это ты, Жюссье? Вышли машину на Бульвар к номеру двести десять.» В центральной каждую ночь дежурило два три человека. Наверное, тоже варили себе кофе. От случая к случаю, когда происшествие было серьезным, поднимали по тревоге всех инспекторов. Но часто звонили и просто так, поболтать с приятелем. Мегрэ знал Раймона. — Жюссье пошел домой, — ответил он. — Что передать? — Только то, что на площади Вэнтимиль обнаружен труп какой то девушки. — Никаких подробностей? — Люди из второго округа уже на месте. Я получил сигнал три минуты назад. — Благодарю. Великолепную троицу уже доставили в следственную тюрьму. Ваше и Жанвье вернулись обратно. Как всегда после ночных бдений, веки у Жанвье были красные, а выросшая за ночь щетина придавала его лицу нездоровый вид. Мегрэ надел плащ и потянулся за шляпой. — Идешь? — спросил он Жанвье. Они спустились по лестнице. Обычно комиссар с кем то из помощников заходил куда нибудь съесть по тарелке лукового супа. Но на этот раз, когда они поравнялись с рядом маленьких черных автомобилей, стоявших во дворе, Мегрэ заколебался. — Только что на площади Вэнтимиль нашли тело какой то девицы. После этого, как ребенок, который ищет любой предлог, чтобы только не идти спать, добавил: — Поедем, посмотрим? Жанвье молча сел за руль одной из машин. Они оба были слишком утомлены многочасовым допросом, который только что закончили, чтобы о чем нибудь говорить. Мегрэ не отдавал себе отчета в том, что второй округ — это участок Лоньона, которого коллеги называли инспектор Растяпа. Впрочем, если бы комиссар об этом и вспомнил, ничего бы не изменилось, а Лоньон мог и не дежурить этой ночью на улице Ларошфуко. Улицы были пустые, мокрые, мелкие капли дождя образовывали вокруг газовых фонарей ажурные сверкающие ареолы, около домов мелькали редкие тени прохожих. На углу Монмартра и Больших Бульваров еще было открыто кафе, далее виднелись рекламы двух или трех ночных заведений и ряд такси, стоящих вдоль тротуара. На расположенной в двух шагах от площади Бланш площади Вэнтимиль было спокойно...
