 |
Остается только узнать одно: зачем? Мистер Лезерсон скрипнул креслом и улыбнулся. — Что ж, я не стану отрицать очевидные фа..
Кузнец вернул Васеке смолокура. – Похожий. – Это что! – воскликнул Васека, заворачивая смолокура в тряпку. – У меня разве такие есть! – Все смолокуры? – Почему?...
И хотя Старику не верилось, что кто-нибудь выберется живым из этой гиблой, изрезанной летними водами долинки, он бодро хлопнул парня по плечу и по..
Другие книги автора:
«Избранные переводы из франкоязычной поэзии»
«Поль Верлэн. Стихи избранные и переведенные Ф. Сологубом»
«Письма Константина Бальмонта»
Биография М. Волошина
Годы жизни(1877-1932)
Последние 10 лет жизни Волошин почти безвыездно жил в своем доме в Коктебеле. Это место пользовалось популярностью у советских литераторов, любивших отдохнуть в Крыму, и к Волошину нет-нет да и наведывались друзья-писатели. Так, в июле 1932 года к Волошину заехал Николай Чуковский (сын Корнея Чуковского). За несколько дней до этого у Волошина случился удар (что-то вроде инсульта).
"Макс, необычайно толстый, расползшийся, сидел в соломенном кресле,- вспоминает Н. Чуковский.- Дышал он громко. Он заговорил со мной, но слов его я не понял - после удара он стал говорить невнятно. Одна только Марья Степановна (жена Волошина) понимала его и в течение всей нашей беседы служила нам как бы переводчиком.
При всем том он был в полном сознании. Когда я сказал ему, что стихи его пойдут в "Новом мире", лицо его порозовело от радости. Снова и снова почти нечленораздельными звуками просил он меня повторять привезенную мною новость. Через несколько дней* у него был второй удар, и он умер.
Он лежал в саду перед своим домом в раскрытом гробу. Гроб казался почти квадратным - так широк и толст был Макс. Лицо у него было спокойное и доброе - седая борода прикрывала грудь. Мы узнали, что он завещал похоронить себя на высоком холме над морем, откуда открывался вид на всю коктебельскую долину. Гроб поставили на телегу, и маленькая процессия потянулась через накаленную солнцем степь. До подножия холма было километра три, но мы сделали гораздо больший путь, так как обогнули холм кругом - с той стороны на холм подъем был легче. И все же лошадь на холм подняться не могла, и метров двести вверх нам пришлось нести гроб на руках.
Это оказалось очень трудным делом. Макс в гробу был удивительно тяжел, а мужчин среди провожающих оказалось только пятеро... Солнце жгло немилосердно, и, добравшись до вершины, мы были еле живы от усталости. Отсюда мы увидели голубовато-лиловые горы и мысы, окаймленные белой пеной прибоя, и всю просторную, налитую воздухом впадину коктебельской долины и далекий дом Волошиных с деревянной башенкой, и даже дельфинов, движущихся цепочкой через бухту. Знойный воздух звенел от треска цикад в сухой траве. Могильщики уже вырыли яму, гроб закрыли крышкой и опустили в светло-рыжую сухую глину. Чтец Артоболевский, высокий, худой, в черном городском пиджачном костюме, прочел над могилой стихотворенье Баратынского "На смерть Гете":
Предстала, и старец великий смежил
Орлиные очи в покое;
Почил безмятежно, затем совершил
В пределе земном все земное!
Над дивной могилой не плачь, не жалей,
Что гения череп - наследье червей...
И мы поплелись вниз с холма".
Источник:http://persona.rin.ru/
Тем временем:
... Притом она отнюдь не
была мужеподобна. Она была очень хороша собой, красива и до крайности
женственна. Семьями мы не дружили. Возможно, она не нравилась моему отцу,
хотя помнить я этого не помню. Родители моей матери эмигрировали из Англии
в 1890-х годах со всеми шестью детьми. Моего дедушку Холиншеда называли
"арапом", и я при этом всегда представлял себе высоченного раба-негра. Не
знаю, какие именно проделки водились за ним в Англии, но денег на переезд
в Новый Свет дал ему его тесть сэр Перси Девир, и он же положил ему
небольшое пособие с условием, что в Англию он не вернется. Соединенные
Штаты он ненавидел до конца жизни и протянул здесь недолго, всего
несколько лет. В день его похорон бабушка предупредила детей, что вечером
собирает их на семейный совет. Пусть будут готовы обсудить свои планы на
будущее. Вечером она опросила на этот счет всех детей по очереди. Дядя Том
мечтал стать военным. Дядя Гарри мечтал стать моряком. Дядя Билл мечтал
стать коммерсантом. Тетя Эмили мечтала выйти замуж. Моя мать мечтала стать
сестрой милосердия, ухаживать за больными. Тетя Флоренс - та, что
впоследствии назвала себя Перси, - воскликнула с жаром: "Я хочу стать
великим художником, таким, как мастера итальянского Возрождения!" И тогда
бабушка сказала: "Ну что ж, хотя бы одна из вас видит перед собою ясную
цель, остальные пусть идут работать, а Флоренс пусть поступит в школу
живописи". Так они и сделали, и, насколько я знаю, никто из них ни разу не
пожалел об этом решении.
Как просто это все звучит, а было, наверно, совсем не просто. На столе,
вокруг которого они собрались, горела скорее всего плошка с китовым жиром
или керосиновая лампа. Они жили на ферме в Дорчестере. На обед ели
чечевицу либо овсяную кашу, в лучшем случае - тушеное мясо с картошкой и
луком. Они были очень бедны. Если дело было зимой, то жестоко мерзли, и,
когда бабушка после семейного совета величественно шествовала от черного
хода к зловонной уборной во дворе, ветер вполне мог задуть ее свечу.
Мылись они не чаще раза в неделю - по всей вероятности, просто обливались
из ведер...
